«У тебя ВИЧ есть? Поздравляю, теперь – да»: девушка, пережив кому, снова учится ходить при поддержке проекта «Давай тренить»

В реанимации пахло хлоркой и чем-то еще, о чем Олеся уже не может вспомнить. Ей было за сорок. Она лежала привязанная к больничной койке, из нее торчали трубки. Вокруг ходили врачи и медсестры, и в их взглядах читалось то, что она давно привыкла видеть: наркоманка, что с нее взять.

«Тряпочкой протрут — вот и все», — вспоминает Олеся о больничном уходе.

При выписке родственникам сказали прямо: забирайте, будете менять памперсы и кормить с ложки. Три дня комы после передозировки — вот, что изменило ее жизнь. Но тогда еще Олеся не знала, что это будет не конец, а точка отсчета. И что через много лет она скажет фразу, которая стоит целой жизни. Но чтобы понять, как она оказалась на этой койке, нужно вернуться назад.

«Всю свою сознательную жизнь я употребляла запрещенные вещества», — так начинает свою историю Олеся.

И говорит это так, как говорят о погоде или о давно прошедшем лете. Но были в ее жизни и другие страницы. Периоды, когда она не употребляла, — по полгода, иногда дольше. Именно в эти промежутки она успевала жить обычной жизнью.  Занималась спортом — играла в волейбол. Поступила в педагогический институт на физкультурный факультет, потом в техникум — выучилась на техника-технолога кондитерских изделий, макарон и хлеба. Работала пекарем.

«Ну, это все так. На фоне того, что больше я хотела употреблять. И когда я не употребляла — я вот этим всем занималась. И всегда меня уводило в другую сторону».

Единственное, что смогло ее остановить, — физическое ограничение. То, что случилось после комы.

Одна из таких попыток остановиться привела ее в реабилитационный центр в Ангарске. К тому времени она уже знала, что такое пугающий диагноз. Гепатиты B и C ей диагностировали почти одновременно, лет в двадцать пять, и она восприняла это как досадную мелочь. Болезнь годами дремала где-то на задворках ее жизни, никак не заявляя о себе, и Олеся привыкла просто жить с этим знанием, не тратя на него ни сил, ни времени.

А в самом Ангарске в те годы бушевала настоящая эпидемия ВИЧ — об этом говорили и в центре, и за его пределами. Но ее собственная встреча с этим вирусом случилась позже, спустя лет семь после реабилитации. И это не было похоже на то, как обычно узнают о болезни — в кабинете врача, с результатами анализов в руках. Нет. Все случилось на улице, просто и страшно своей обыденностью. Мужчина, с которым она тогда встречалась, — тот самый, с которым была в употреблении, — вдруг, когда они гуляли, спросил:

— «У тебя есть ВИЧ?»

— «Нет».

— «Поздравляю, теперь есть».

«Я думала, что это пройдет. Ну, неделя — и все будет нормально».

Но тело больше не слушалось. Дома она заново училась ходить, держась за стены, заново училась говорить. И в этом состоянии, когда каждый шаг давался с трудом, она еще целый год жила мыслью, что вот-встанет — и снова пойдет употреблять.

«Я жила этой мыслью. Я думала, это не мой случай. Ну, я безнадежный вариант. Я сама на себе крест какой-то поставила».

Рядом были только родители, сестра, племянницы — те, кто жил поблизости и не отвернулся. Они видели ее слабость, ее неуклюжие попытки удержать ложку, ее тяжелую речь. И все равно оставались рядом. А еще в тот год к ней продолжал приезжать мужчина, с которым она была в употреблении. Он был связью с той жизнью, которую она, казалось, еще не отпустила. А потом он умер. И в голове у Олеси будто что-то оборвалось. Не стало ни боли, ни сожаления — только одна мысль, ясная и упрямая:

«Я хочу ходить нормально. Просто ходить без ходунков».

С этого момента она действительно перестала употреблять. Но с терапией от ВИЧ все тянула. Ей до все казалось, что ее проблемы были только от наркотиков, а сам вирус — не опасен. Она верила в это еще долго, пока тело не начало сдаваться: начались пневмонии, проблемы с кишечником, слабость. Она лежала дома и не могла никуда выйти.

Тогда она позвонила в ВИЧ-центр. Консультанты приехали к ней домой — сама она не могла дойти. Кровь сдать не получилось, но они пошли навстречу и привезли терапию без анализов. Именно от них она узнала про местную общественную организацию «Остров» — сообщество людей, живущих с ВИЧ.

«Я в шоке была. Думала, все, мир рушится».

Но она прошла лечение. И недавно, впервые за тридцать лет, ее анализы пришли в норму. И вот здесь ее жизни появился проект «Идем тренить».

Олеся подала заявку с одной целью — снова ходить без ходунков. Сначала попробовала йогу. Три раза. Каждый раз тренировки заканчивались слезами. Равновесие предавало. Тело не слушалось.

«Я расстраиваюсь очень, когда у меня что-то не получается, и я это воспринимаю только на свой счет. Я больше из-за ходунков себя считаю не такой».

После консультации с тренером она перешла на силовые. Сначала стояла у дивана, боясь шагнуть. Потом у подоконника. Потом у тренажера. Были дни, когда после тренировки она выключала камеру и плакала в голос — от бессилия и злости на собственное тело.

«Я сижу и ощущаю себя здоровой, полноценной. Я могу сделать все. А когда встаю — все теряется. Ноги не слушаются».

Это был самый тяжелый участок пути. Тело, которое когда-то слушалось на волейбольной площадке, теперь казалось врагом. Каждый присед давался с боем, и каждая неудача подтверждала старую установку, которую она когда-то дала сама себе: «безнадежный вариант». Но постепенно что-то сдвинулось. Упражнения, которые полтора года назад не получались совсем, начали получаться. Приседания — держась одной рукой. Силы стало больше. Ощущение наполненности в мышцах. Главное — она научилась останавливаться.

«Меня здесь научили: чуть-чуть больно — все, не делай. Трудно — остановись. А раньше мне надо было пахать себя, пока совсем плохо не станет. Сейчас я этого не делаю».

Она перестала так остро переживать из-за того, что не получается. Раньше стеснялась спросить, чем заменить упражнение. Теперь спокойно просит и делает по-своему. Тело из врага стало тем, с чем можно договариваться. Цель остается прежней.

«Я хочу ходить без ходунков. Это в приоритете. Когда смогу без них — тогда и в приют к собакам пойду работать, и еще чего-нибудь».

Она понимает, что часть ограничений — в голове. Но пока не может с этим справиться. И все же тренировки уже изменили главное: она больше не ставит на себе крест каждый день. На вопрос, что бы она сказала тем, кто сейчас откладывает лечение и не занимается здоровьем, Олеся отвечает так, как говорят люди, прошедшие через многое:

«Можно жить, ждать и бояться. А можно принять, начать делать и радоваться жизни».

Проект «Идем тренить» в декабре завершается. Но тренеры, которые работали с участниками, не хотят бросать — они вместе с лидерами проекта и волонтерами продолжат занятия на волонтерской основе, потому что такие истории, как история Олеси, показывают: людям это нужно. Есть надежда, что именно эта помощь и работа специалистов помогут Олесе однажды сделать свой финальный шаг без ходунков. И очень хочется, чтобы мечта, которая ей сейчас кажется далекой, стала целью, которую она сможет достичь.

Имя героини изменено. Фото: Canva.