Письмо без точек от «посторонней»: фонд, который помогает людям с онкологией, взял под опеку женщину и сто семьдесят ее приютских собак

Фонд «Эндомир» не помогает собакам. Этот петербургский благотворительный фонд работает с людьми, у которых тяжёлые формы рака эндокринных органов, в частности щитовидной железы.  Директор фонда, врач онколог-эндокринолог, объясняет такой выбор просто: «Людей, которые оказались в беде по вине тяжелой болезни много, и при умелом подходе им реально можно помочь. Животным тоже нужна помощь, но я человеческий доктор...»

И всё же в 2026 году в одном из больших городов на Волге благодаря фонду продолжают жить сто семьдесят собак.

Случилось так, что в конце января 2026 года в фонд написала женщина по имени Татьяна. Писала она не о себе. Сообщение было одним длинным абзацем, почти без точек, как пишут люди, которые торопятся рассказать всё сразу: «Сначала думали, что ангина,… потом шея стала сильно опухать,… сахар в крови поднялся до 27, … капельницы, антибиотики, … потом пункция, гной, кровь и раковые клетки. На МРТ - метастазы в лёгких и опухоль вросла в сонную артерию. Лечения никакого не назначили, сказали, что безвыходное положение».

Второе сообщение пришло через две минуты: «Денег у неё нет, и смотреть на всё это нет сил. Мы то посторонние, а у неё нет никого… вот, если бы можно было попробовать хоть что-нибудь…».

Женщину с опухолью звали Наталья. Она была хозяйкой и управляющей большого приюта для бездомных собак - туда попадали брошенные, покалеченные, ничейные животные со всего района. Татьяна работала у нее волонтёром, самым активным из маленькой группы людей, помогающей приюту.

«Она на ногах, очень терпит и оптимистка, - писала Татьяна о Наталье. - Не понимает своё состояние, а может, просто не показывает».

Фонд взял Наталью под опеку. Между Петербургом и тем городом больше полутора тысяч километров, поэтому вся помощь шла через переписку: фотографии шеи, снимки и описание компьютерных томограмм, анализы, выписки, море письменных и голосовых сообщений из коридоров онкоцентра, больницы и приюта.

Первые недели ушли на ожидание. Врачебный консилиум все время переносили. Лечащий врач ушла в отпуск, и никто не мог сказать, кому теперь передали сложную пациентку. Ее передавали из рук в руки. К февралю Наталья похудела на тринадцать килограммов, а опухоль на шее была размером с ее голову. Когда решение наконец было почти принято, врачи засомневались. Дело в том, что тип рака у Натальи чрезвычайно агрессивный и опухоль проросла в крупные сосуды. Все боялись мощного кровотечения. Препараты, которые могли помочь и о которых говорили в фонде, стоили столько, что Наталья не могла их купить, а врачи онкоцентра боялись назначить из-за риска опасного осложнения. «Просто тупик», - написала тогда Татьяна.

Тогда Фонд организовал ряд консультаций результатов обследования Натальи, отправив снимки экспертам - хирургам и онкологу, с которыми работает фонд. А затем организовал поездку Натальи в Питер на осмотр к своим экспертам. Заключение было однозначным: нужна таргетная терапия, оперировать сейчас нельзя. На таблетированной таргетной терапии кровотечения не будет, лечение можно начинать. Татьяна получила и распечатала рекомендацию и отнесла её на врачебную комиссию у себя в городе. Через несколько дней, 12 февраля, Наталья начала получать таблетки и капельницы.

Неделю спустя Татьяна прислала новое фото: опухоль стала мягче и меньше, лимфоузлы уменьшились, вернулся аппетит. Наталья оживала, лечение действовало, рана на шее начала очищаться. В конце марта пришло короткое сообщение: «Сегодня выделений нет. Сухо». Весной Наталья снова выходила во двор приюта, помогала рабочим вывозить мусор, кормить собак и хлопотала по хозяйству. Все вроде наладилось, болезнь отступала и все понемногу стали забывать о пережитых страхах.

В середине июля Татьяна прислала очередную фотографию шеи в чат с фондом. Стало понятно, что опухоль снова растёт, лечение перестало действовать. Тот самый эффект ускользания, когда нужно срочно менять схему лечения. «Вы на расстоянии заметили, что опухоль растет, а они на приёме не видят…», - писала Татьяна в отчаянии. Компьютерная томограмма подтвердила рецидив.

Дальше снова началось ожидание. Старые таблетки забрали, новые не выдали. Ждали очередного приема онколога. Записаться к заведующему химиотерапией через колл-центр было невозможно - свободных талонов не оказалось. Слишком мало врачей и слишком много пациентов. Наталья осталась без лечения на несколько недель. Она сипела, задыхалась по ночам, днём засыпала сидя. Татьяна не отходила от нее, часами сидела с ней в регистратуре и добивалась приёма. Все готовились к худшему.

3 августа директор фонда дозвонилась до заместителя главного врача городского онкоцентра. Собеседницей оказалась озадаченная эмпатичная женщина, рассказавшая о чрезмерной нагрузке врачей онкоцентра, но, однако, согласившаяся на экстренную консультацию. На следующий день Наталью позвали на консилиум, а уже через день она получила новые препараты.

Через четыре дня Татьяна написала в чат фонда: «Отёк спадает. Появился аппетит, и сама она как-то веселей». А уже через неделю эксперты фонда отметили на очередном фото хорошую динамику и уменьшение размера опухоли.

Фонд ведёт Наталью уже почти год. Прогнозы при её диагнозе обычно измеряют жизнь неделями, но она продолжает жить.

Вместе с ней живут собаки её приюта. Их кормят и лечат, потому что хозяйка по-прежнему каждое утро выходит к ним. Наталья до сих пор сама ездит за кормом и хлопочет по всем делам.

Получается, что фонд, который не помогает животным, заботится сейчас о ста семидесяти собаках опекая их хозяйку. И вся эта история началась с одного длинного сообщения без точек от женщины, которая назвала себя посторонней и продолжается по сей день.