Психолог: «Приемные родители часто переживают субъективное одиночество»

Работа психологов с приемными семьями необходима. "Надо понимать, что какой бы устойчивостью семья ни обладала, в нее пришел травмированный человек – даже если в биографии приемного ребенка не было «особых» ужасов: избиений, голода и прочего, но в любом случае ребенок потерял кровную семью, жил в госучреждении", – о том, как можно помочь приемным родителям и их детям рассказывает директор Центра поддержки приемных семей «Найди семью» в Екатеринбурге Юлия АЮПОВА.

Юлия Аюпова – дипломированный психолог (Санкт-Петербургский Институт Гештальта),  директор Центра поддержки приемных семей «Найди семью» в Екатеринбурге, автор проекта «Выгорания.нет».

 

Юлия консультирует детей и взрослых, проводит групповые занятия и семинары, выступает как супервизор проектов, специалист по преодолению и профилактике эмоционального выгорания и даже написала об этом книгу. Много лет назад Юлия отказалась от успешно складывавшейся карьеры юриста и нашла свое профессиональное счастье в работе психолога, в том числе, поддерживающего приемные семьи.

Почему вы приняли решение «поменять траекторию» и отказаться от успешной карьеры юриста?

– Более 10 лет я работала юристом и в последние годы мне было плохо в этой, казалось бы, прекрасной, престижной и перспективной профессии: перестала чувствовать удовлетворение и радость от работы. Для начала я решила разобраться с собой: почему же? – и пока разбиралась, поняла, что могу помочь в этом кому-то еще.

А дальше события развивались довольно стремительно: я закончила Санкт-Петербургский институт гештальта, и именно там познакомилась со своими сегодняшними коллегами. Это знакомство переросло в долгосрочное сотрудничество: с тех пор мы работаем вместе, и, честно говоря, я надеюсь, что и на пенсию мы все вместе пойдем.

После института гештальта был Институт Психологии в Уральском государственном педагогическом университете, а потом еще много локальных специализаций в психологии, и стало ясно, что я «попала в десятку»: я могу помогать. В какой-то степени моя вторая профессия стала продолжением первой: юрист ведь тоже помогает людям, только иначе.

Юлия, профессия психолога очень эмоционально затратна? За какие случаи вы не беретесь?

– Вовсе нет. Представьте себе, что вы подойдете без подготовки и тренировок к двухсоткилограммовой штанге, естественно, вы надорветесь. Также и в психологии – это результат опыта управляемой эмпатии и управляемого дистанцирования, признание и понимание собственных личных и профессиональных ограничений.

Мое профессиональное ограничение – я не могу работать с кровными семьями детей алкоголиков и наркоманов.

Но я знаю других психологов, которые способны работать с такими категориями клиентов – и я преклоняюсь перед этими специалистами. А я, понимая свое «не могу», просто не возьмусь за такую работу – и не надорвусь на ней. Именно так можно понять риски профессии и минимизировать их для себя.

Главное – знать свои профессиональные ограничения, и тогда любая профессия не будет эмоционально затратной.

Почему вы решили помогать именно приемным семьям? Как появился Центр поддержки приемных семей?

– Лет 6-7  назад меня пригласили провести целевой семинар по осознанному родительству для одной благотворительной организации: мы вели его вместе с моей коллегой Наташей Хейфец и познакомились с приемными семьями. Меня тронули их истории, и это, пожалуй, было самым важным.

Просто все сложилось так, что одновременно с душевным движением пришло и понимание: да, так бывает, детей оставляют, их принимают в другие семьи, которые иногда не справляются. И этим семьям можно и нужно помогать – и я могу это делать вместе с коллегами.

Очень скоро к нам стали обращаться приемные семьи. Сначала мы организовывали семинары и интенсивы для них, а потом познакомились с благотворительным фондом «Найди семью». В результате появился наш Центр поддержки.ъ

Как устроена работа Центра поддержки приемных семей?

– Каждая семья в Центре движется по индивидуальном маршруту помощи, получая именно то, что необходимо конкретным родителям и их детям.

У нас много разных программ, и мы постоянно расширяем их список.

На данном этапе развития, в основном, мы работаем именно с родителями – с поддержкой их ресурса, с развитием их компетенций. Дети получают индивидуальную помощь психологов и психотравматологов по показаниям и, как правило, в самых сложных случаях.

Какие люди обращаются к вам за помощью? К вам всегда приходят в проблемных состояниях или в хороших тоже?

– Центр развивается, и это очевидно и по количеству привлекаемых специалистов, и по количеству программ. Если в начале работы у нас было 2 программы помощи, то сейчас их 7, то же и со специалистами: сначала мы работали втроем, а сейчас нас уже девять человек.

 Центр начинал работу с 20 семьями, сейчас в постоянной работе их 41, а всего мы помогли 60 семьям.

И то, что некоторые семьи уходят – это нормально и даже хорошо, это значит, что кто-то из них научился справляться самостоятельно.

 Подавляющее большинство семей, конечно, приходят с конкретной проблемой, но есть и те, кто приходит, понимая, что им нужны знания и поддерживающая среда. Ведь, кроме работы специалистов, которые ведут группы или индивидуальные консультации, в Центре образовывается некое родительское сообщество: оно само по себе тоже имеет терапевтический эффект.

В психологии это явление называется универсализацией страдания: я говорю о проблеме и вижу, что у других людей она тоже есть, я не одна.

Приемные родители часто переживают субъективное одиночество и изоляцию: у друзей и соседей совсем другие проблемы с кровными детьми, ребенок головой об стену не бьется, не раскачивается по ночам.

Когда же приемные родители оказываются в среде себе подобных, то выясняется, что это не конкретный ребенок «ненормальный», а все приемные дети так или иначе переживают травмы, имеют те или иные поведенческие особенности. Это поддерживает и позволяет чувствовать себя и своего ребенка «нормальным» – важнейшее из ощущений для любого человека.

Какими вы хотели бы видеть перспективы этого проекта?

Есть несколько направлений, о развитии которых я мечтаю.

Во-первых, нам нужно расширять текущие программы. Прежде всего, очень хочется усилить работу с детьми – делать с ними группы, чтобы компенсировать дефицит развития, который есть практически у каждого ребенка из детского дома.

Кроме того, у  нас есть масса и других идей на «детскую» тему.

Второе направление – это детско-родительские форматы, которые бы давали семьям практику взаимодействия взрослых и детей, прямо-таки «на пальцах» обучали родителей различным навыкам.

Третье направление, которого у нас пока вообще нет, но оно нам очень нужно – это собственная Школа приемных родителей.

Здесь я вижу возможность комплексного подхода: сначала будущие родители учатся, потом берут детей и возвращаются снова к нам, но теперь на сопровождение в психологические группы для приемных родителей.

И таким образом у нас собирается сообщество совсем иного качества, люди не просто будут приходить с проблемой, а мы будем знать их историю, понимать, как им помочь гораздо лучше

Сейчас к нам иногда обращаются за помощью люди, которые далеки от понимания базовых вещей, необходимых для приемного родительства (например, они не знают, что такое теория привязанности).

Мы хотим, чтобы в нашей школе занятия вели в опытный психолог и приемная мама – сотрудник нашего Центра паре профессиональный Надежда Иванова, мама пятерых детей, четверо из которых – приемные. Надя сейчас получает профильное психологическое образование и очень и очень готовится к этому этапу своего профессионального пути.

Кроме того, мы рассматриваем и еще одно возможное направление нашего развития – это работа со специалистами, их обучение или повышение квалификации. Думаю, мы можем быть полезными коллегам.

Как вы считаете, сопровождение приемным семьям требуется в постоянном режиме или достаточно «встать на рельсы», научившись самостоятельно регулировать эмоциональный климат в семье?

– Хороший вопрос. Скажу сразу, что для себя я еще ответ не нашла.

Надо понимать, что какой бы устойчивостью семья ни обладала, в нее пришел травмированный человек – даже если в биографии приемного ребенка не было «особых» ужасов: избиений, голода и прочего, но в любом случае ребенок потерял кровную семью, жил в госучреждении.

Нужно ли в таком случае сопровождение семье? Да, нужно. До какого времени? Не знаю.

Есть семьи, которые научились, адаптировались, поняли что-то очень важное про этого маленького человека, про его травму и про то, как его реабилитировать – они приспособились и пока отправились в самостоятельное плавание. Есть и другие, которым поддержка нужна довольно долго. Ни то, ни другое не может быть универсальным правилом.

Мы с коллегами учим все семьи опираться не на нас, а на себя – это один из основных принципов оказания помощи.

Но при этом мы всегда понимаем, что двух одинаковых семей – с одинаковыми ресурсами и одинаковыми способностями к изменениям – быть не может.

Как вы справляетесь с проблемой эмоционального выгорания?

–Я считаю, что профилактика эмоционального выгорания – это набор компетенций, которые должны быть у каждого, кто берется за работу в НКО.

Еще один важный момент: мы должны уметь находиться в состоянии здорового баланса между чувствительностью, способностью сопереживать тем, кому мы помогаем своей работой, и при этом не ранить свою эмоциональность.

Погружаться в истории наших подопечных, но не распадаться от ужаса, который произошел с тем или иным ребенком.

Мы выделили для себя 6 важных компетенций, которые, по нашему мнению, необходимы для работы в помогающей сфере.

Во-первых, это способность создавать экологичные границы с другими людьми, как в работе, так и в собственной семье: с родными, детьми, коллегами, клиентами, с чужими историями. Они со всеми разные, гибкие. Это навык, который надо в себе вырабатывать и развивать постоянно. Есть определенные сигналы о том, что ваши границы нарушены, – и надо уметь их слышать и восстанавливать свои границы.

Во-вторых, адекватно и с благодарностью к себе оценивать свой труд, не обесценивать сделанное. Очень важно понимать свой вклад в помощь семье и удерживать это чувство при разных обстоятельствах.

В-третьих, это внимание к собственным потребностям, ограничениям и особенностям.

Далее – это способность безопасно для себя выдерживать горе клиентов, удерживать связь со своей мотивацией и соблюдать баланс между вложенным и полученным в работе и просто жизни.

И вы придерживаетесь этих принципов без всяких исключений? Неужели не бывает историй, в которые вы вовлекаетесь более серьезно, чем обычно?

–Конечно, это бывает, мы же все живые люди. Например, более года назад у нас в Центре возникла ситуация, в которую мы все вовлеклись достаточно глубоко, да и сохранить в этом случае хирургическую безэмоциональность было тяжело.

У нас есть подопечная семья, где мама воспитывала двоих детей, один из которых приемный, посещала наши психологические группы. Она сталкивалась с какими-то сложностями, обращалась. И в какой-то момент поделилась, что стало совсем тяжело, что не справляется эмоционально и хочет отказаться от приемного ребенка.

Мы все подключились, это был хороший момент взаимодействия наших специалистов, семьи и опеки, и в результате мы пришли к зревшему решению, что ребенка действительно нужно передать в другую приемную семью, у которой хватит ресурса именно на его реабилитацию. И такая семья достаточно быстро нашлась в другом городе.

И дальше процесс тоже шел очень взвешенно и профессионально. Мы организовали большую встречу, где собрались бывшая приемная семья, новая приемная семья и кровные родственники ребенка.

На этой встрече произошла не только мягкая, деликатная передача ребенка из одной семьи в другую. Самое главное, что ребенок смог хорошо пообщаться с кровными родственниками, попрощаться с ними перед отъездом. И после этого мы передали новую приемную семью на сопровождение в наш Центр поддержки приемных семей «Найди семью» в этом городе.

Прошлая приемная мама проявила себя максимально ответственно, отказываясь от сложного для нее ребенка, выполняла все рекомендации психолога, делала все возможное для него, шла с нами на контакт.

По сути, при такой потенциально травматичной в первую очередь для ребенка ситуации удалось деликатно вывести мальчика из одной приемной семьи в другую и дать возможность попрощаться с кровными родственниками перед отъездом. Тут было очень сложно не вовлечься эмоционально… Но результат этой работы, безусловно, очень хороший.

Как ваши близкие воспринимает вашу работу?

– С пониманием и поддержкой! Прежде всего, мой муж. Он понимает, какую важную работу я делаю в Центре поддержки приемных семей, и, правда, гордится этим.

Мои дети еще довольно малы, но десятилетний сын уже многое знает про детей-сирот и про приемные семьи. Он знаком с некоторыми нашими подопечными, задает мне разные вопросы о том, почему родители оставляют детей, почему другие люди их забирают домой. И я всегда объясняю все, что он хочет знать. И нахожу время, чтобы ответить на любой вопрос и рассказать что-то важное про свою работу.

Я считаю, что близкие просто никак не могут совсем не знать про мою работу или не обращать внимания на то, с какими случаями я сталкиваюсь ежедневно. Ведь это – часть моего мира, у меня фокус «собран» так, что я знаю, что бывает так, что детей оставляют, что над ними издеваются. Это есть и происходит совсем рядом с нами. Поэтому эти дети и их приемные семьи совершенно определенно влияют на мою жизнь. Мы влияем друг на друга.

Беседовала Елена Цеплик, президент благотворительного фонда «Найди семью»

Благодарим за предоставленные материалы.

Регистрация
Вход на сайт
Восстановление пароля
Восстановление пароля
Статус заявки